Вера — такое чувство, которое навязать принуждением нельзя.

- Он (дьявол) — весьма интересная легендарная личность, — продолжал князь, закуривая другую сигару и принимаясь медленно пускать клубы дыма, — и он является сюжетом не одной изящной истории. Вообразите его падение с небес! «Люцифер, Сын Утра» — Что за название, что за первенство! Предполагается, что существо, рожденное от Утра, образовалось из прозрачного чистого света; вся теплота поднялась от миллиона сфер и окрасила его светлое лиц…
… показать весь текст …

Природа не терпит пустоты. Отними у человека любовь — получишь ненависть. Засади на каторгу всех воров — тут же появятся другие.

Это когда у тебя ребенок на одной руке, телефонная трубка в другой, а ты при этом переворачиваешь блины на сковороде, одновременно крася ногти. Обычный день женщины.

Наиболее восторженными любителями собак иногда бывают одинокие неврастеники или обиженные чем-то люди. Для них привязанность собаки служит опорой, как бы убеждая их, что и они для кого-то высшие существа.

— Вы, кажется, любите петь? А есть у вас любимая песня, такая грустная и утешительная, для трудных минут жизни? — Да, утешительная всегда грустная. Этого порой не понимают и стараются развлечь печального и усталого человека бодрым криком, разухабистой ритмикой, тем, что называют веселыми песн…
… показать весь текст …

«Если попробовать и ничего не получится, она ничего не потеряет. А если есть шанс всё изменить, но она его не использует? Тогда она продолжит терять СЕБЯ»

Владимир заключил мир с Болгарами, которые торжественно обещались жить дружелюбно с Россиянами, утвердив клятву сими простыми словами: «Разве тогда нарушим договор свой, когда камень станет плавать, а хмель тонуть на воде».
-----------

…это был человек добропорядочный (если только подобное определение применимо к людям, которые не могут похвастаться порядочным количеством всякого добра)
----
…всякая пословица заключает в себе истину, ибо все они суть изречения, добытые из опыта, отца всех наук, особливо та, что гласит:
«Одна дверь затворилась, другая отворилась»
----
в «да» столько же букв, что и в «нет»
----

Лариса. Значит, пусть женщина плачет, страдает, только бы любила вас?
Паратов. Что делать, Лариса Дмитриевна! В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать.
…
Лариса. Кабы любовь-то была равная с обеих сторон, так слез-то бы не было. Бывает это когда-нибудь?
Паратов. Изредка случается. Только уж это какое-то кондитерское пирожное выходит, какое-то безэ.

Лидия. Что вы? Что с вами?
Телятев. Морщинка, вот тут, на лбу; маленькая-маленькая, но морщинка.
Лидия (с испугом). Не может быть.
Телятев. Посмотрите в зеркало! Ай, ай, ай! В ваши-то лета. Стыдно!
Лидия (перед зеркалом). Не говорите лучше! Надоели.
Телятев. Думать не надобно, Лидия Юрьевна; больше всего думать остерегайтесь. Боже вас сохрани! У нас женщины тем и сохраняют красоту, что никогда ничего не думают.

— Да это допотопное сочинение…
— Ну, ты после потопа родился и сочиняй свои драмы и романы, а нам не мешай!
------------
Он вскочил, и между ними начался один из самых бурных разговоров. Долго ночью слыхали люди горячий спор, до крика, почти до визга, по временам смех, скаканье его, потом поцелуи, гневный крик барыни, веселый ответ его - и потом гробовое молчание, признак совершенной гармонии.
------------
И все трое, поговорив о неважных предметах, погрузились в задумчивость.
------------

***
Сами ангелы люди себе и себе сами черти,
Нас не лепят, мы сложные души — не мягкое тесто,
Все равно мы все едем в одном направлении — к смерти,
И не думайте, что вы приедете в лучшее место.

Проспер был крупным даже для королевского пуделя. Черно-белый, абсолютно кучерявый, он никогда не позволил бы себя постричь или как-то иначе обкорнать, как это происходит со многими пуделями. Он на таких смотрел с нескрываемым презрением. Больше всего он любил играть в прятки. Приносил свой мяч, клал его перед тобой на пол и выжидающе смотрел, ожидая слов: «Проспер, иди в угол, закрой глаза и не подглядывай».
Он послушно шел в дальний угол комнаты и упирался мордой в стену. Тем временем надо был…
… показать весь текст …

— А действительно, зачем вы сюда пришли? Модный писатель, вилла…
Женщины, наверное, на шею вешаются гроздьями… - Профессор смотрит на Писателя, высоко задирая брови.
- Это вам не понять, профессор, - рассеянно отзывается Писатель,
подбрасывая на ладони складной стаканчик. - Есть такое понятие:
вдохновение. Так вот: понятие-то у меня есть, а самого вдохновения нет.
Иду выпрашивать.
---------------

Ты, конечно, не видишь своих глаз, но я-то их вижу. Я теперь боюсь темных углов. Как темный угол, так оттуда смотрят на меня твои глаза, смотрят с такою ненавистью, с такой злобой… Я теперь во сне вижу твои глаза и просыпаюсь от их взгляда каждый раз с чувством, что ты меня уже — убила.

У тебя глаза, как у молчания в лесу.

Не нравится мне твоя улыбка — какую еще ложь приготовила ты, Анфиса? Ну-ка, взгляни на меня! Глаза у тебя правдивее, чем рот. (Смотрит и слегка отодвигается назад.) Так, так! Ах, сколько в них ярости! И страдания. Ярости и страдания. Какое
странное сочетание…

Нет. Ты ненавидишь меня, Анфиса? В твоих глазах загораются огни: зеленый, красный. и еще желтый…

Постой, глаза… Покажи глаза! А-а-а-а-а!
-------------------

***
Всё, с меня хватит. Если ты не веришь, что я ухожу, просто считай дни с тех пор, как я исчез. И когда ты слышишь, что твой телефон молчит, знай, что это я тебе не звоню.

***
Но, знаете, она так ни разу и не заплакала. Ей было слишком больно, чтобы плакать. Странно, иногда сердце продолжает биться даже когда разбито.

***
Некогда она хранила девственность, чтобы её не обозвали потаскушкой или давалкой. Вышла замуж, чтобы не обозвали старой девой. Изображала оргазм, чтобы не обозвали фригидно…
… показать весь текст …

У человека, лишающего себя жизни, впечатление, будто он уходит из серого, грязного, провонявшего мочой мира, где на стенах облупилась штукатурка, где полно торопящихся унылых, а то и отчаявшихся людей. Покидать навсегда такой мир куда легче.

«Мне, должно быть, было уже года четыре, когда кто-то посадил меня на большую серую кобылу, смирную, как овца, без седла и без уздечки, только с веревочным недоуздком. Широко раскорячив ноги, я обеими руками держался за гриву. Кобыла тихо подвезла меня к грушевому дереву и прошла под веткой, которая пришлась мне по животу. Не понимая, что это значит, я съезжал по крупу вниз, пока не шлепнулся в траву. Больно не было, но было непостижимо.»

«Я подмигиваю сестренке, она заглушенно хихикает, кто-ни…
… показать весь текст …

**Обними врага своего, чтобы не дать ему ударить тебя.

**Книги не дают по-настоящему бежать от действительности, но они могут не дать разуму разодрать самого себя в кровавые клочья.

**Предвкушать конец света — самое древнее развлечение человечества.

**…у каждой совести где-то есть выключатель.

**Между ничегонеделанием и ленью такая же разница, как между гурманством и обжорством.

**Всего лишь три-четыре раза в юности довелось мне мельком увидеть острова Счастья, прежде чем они затерялись в туманах, приступах уныния, холодных фронтах, дурных ветрах и противоположных течениях… Я ошибочно принимал их за взрослую жизнь. Полагая, что они были зафиксированным пунктом назначения в моем жизненном путешествии, я пренебрег записать их широту, долготу и способ приближения к ним. Чертов молодой дурак! Чего бы я сейчас не отдал за никогда не меняющуюся карту вечного несказанного? Чтобы обладать, по сути, атласом облаков?